Больничные зарисовки:
Разговор с санитаром «скорой помощи»:
- А можно покурить?
- Ну покури… напоследок.
Разговор с дежурным врачом:
- А если вы ошибаетесь?
- Ну тогда посмотрим и зашьем обратно.
Разговор с санитаром:
- Живот надо побрить.
- Че там брить-то?
- Инфекцию.
- ?! Ну ладно, давайте бритву.
- Самому нельзя. Это должен делать санитар.
- Ну позовите тогда санитарку.
Лежу в процедурной на каталке. Заходит доктор, берет со стола историю болезни.
- Ну что там у нас?
- У нас – не знаю. У меня – аппендицит, говорят.
- Говорят по радио. А здесь устанавливают. Или констатируют. Второй случай крайне не рекомендую.
На каталке отвезли в операционный отсек. Там длинный пустой коридор. Справа – операционные, слева – глухая стена. Из-за дверей полтора часа пытаются добудиться до пациентки: «Анна николаевна, откройте глазки!». Каталки стоят вдоль стены, одна за другой. Голова одного пациента в ногах у другого.
Проходящая мимо сестра смотрит на нас и весело замечает:
- О, поезд здоровья. Конечная остановка!
В коридоре нас двое. Я и девица лет 20. У меня аппендицит, у нее – внематочная беременность. У обоих из одежды – только простынка поверх. И чувство юмора.
Периодически просыпаясь, пять часов неспешно ведем беседу.
- Сколько мы тут?
- Не знаю, часа три уже.
- Чувствую себя как в анекдоте: лежат голые парень и девушка, а он ей и говорит…
- Че говорит-то?
- "А у тебя что щас отрежут"?
(из-за дверей: Анна Николаевна, глаза открываем!)
-Странно. Почему-то безумно хочется биг-мак. Представляешь, уже полчаса перед глазами эта гадость. Летает по коридору, как НЛО.
- Так всегда перед операцией. Мне в прошлый раз хотелось немытых фруктов. Грязных, чтобы с микробами.
(из-за двери: Анна Николаевна, ну откройте вы глазки же!)
Продолжаем разговор.
- Блевать будешь?
- Не знаю, мне общий раньше не делали.
- А я буду.
- А мне нечем.
- Повезло, значит.
Девушку увезли первой. Шел шестой час моего лежания в коридоре. А, извините, организм, больной он или нет, имеет свойство хотеть писать. Ну вот я и захотел. Мимо бежит медбрат:
- Але, товарищ, ну да, вы, в масочке. Прошу прощения, но мне пи-пи хочется. Куда тут или я прямо на пол.
- А здесь некуда… - ошарашено разводит он руками.
- Ну тогда что, на пол?
Моя очевидная просьба ввела почему-то весь персонал в ступор. Посовещавшись минут 15, мне выдали баночку для анализов. Ну и представьте себе эту картину: в коридоре, по которому постоянно мотаются люди в белых, синих и зеленых халатах я, в одной простынке, с баночкой в руках, должен сделать свое дело. Тут и спрятаться-то негде… Ну ничего, момент был-таки выбран удачно.
Наконец, завозят меня в операционную. В принципе, после без малого шести часов мне уже хотелось только одного: делайте со мной, люди добрые, что угодно, только делайте.
Беспокойство вызывает только тот факт, что стол – ни фига не стол, а такая садо-мазо-лавочка, к которой бойкие девочки-анестезиологи (лиц за масками не видно, а фигурки в халатиках ладненькие) начинают меня пристегивать кожаными ремнями.
- Это чей-та? Пытать будете? – с плохо скрываемым беспокойством спрашиваю я. Ответ меня обнадежил:
- Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Дыши глубже, юморист.
Очнулся я уже в палате.
Разговор с санитаром «скорой помощи»:
- А можно покурить?
- Ну покури… напоследок.
Разговор с дежурным врачом:
- А если вы ошибаетесь?
- Ну тогда посмотрим и зашьем обратно.
Разговор с санитаром:
- Живот надо побрить.
- Че там брить-то?
- Инфекцию.
- ?! Ну ладно, давайте бритву.
- Самому нельзя. Это должен делать санитар.
- Ну позовите тогда санитарку.
Лежу в процедурной на каталке. Заходит доктор, берет со стола историю болезни.
- Ну что там у нас?
- У нас – не знаю. У меня – аппендицит, говорят.
- Говорят по радио. А здесь устанавливают. Или констатируют. Второй случай крайне не рекомендую.
На каталке отвезли в операционный отсек. Там длинный пустой коридор. Справа – операционные, слева – глухая стена. Из-за дверей полтора часа пытаются добудиться до пациентки: «Анна николаевна, откройте глазки!». Каталки стоят вдоль стены, одна за другой. Голова одного пациента в ногах у другого.
Проходящая мимо сестра смотрит на нас и весело замечает:
- О, поезд здоровья. Конечная остановка!
В коридоре нас двое. Я и девица лет 20. У меня аппендицит, у нее – внематочная беременность. У обоих из одежды – только простынка поверх. И чувство юмора.
Периодически просыпаясь, пять часов неспешно ведем беседу.
- Сколько мы тут?
- Не знаю, часа три уже.
- Чувствую себя как в анекдоте: лежат голые парень и девушка, а он ей и говорит…
- Че говорит-то?
- "А у тебя что щас отрежут"?
(из-за дверей: Анна Николаевна, глаза открываем!)
-Странно. Почему-то безумно хочется биг-мак. Представляешь, уже полчаса перед глазами эта гадость. Летает по коридору, как НЛО.
- Так всегда перед операцией. Мне в прошлый раз хотелось немытых фруктов. Грязных, чтобы с микробами.
(из-за двери: Анна Николаевна, ну откройте вы глазки же!)
Продолжаем разговор.
- Блевать будешь?
- Не знаю, мне общий раньше не делали.
- А я буду.
- А мне нечем.
- Повезло, значит.
Девушку увезли первой. Шел шестой час моего лежания в коридоре. А, извините, организм, больной он или нет, имеет свойство хотеть писать. Ну вот я и захотел. Мимо бежит медбрат:
- Але, товарищ, ну да, вы, в масочке. Прошу прощения, но мне пи-пи хочется. Куда тут или я прямо на пол.
- А здесь некуда… - ошарашено разводит он руками.
- Ну тогда что, на пол?
Моя очевидная просьба ввела почему-то весь персонал в ступор. Посовещавшись минут 15, мне выдали баночку для анализов. Ну и представьте себе эту картину: в коридоре, по которому постоянно мотаются люди в белых, синих и зеленых халатах я, в одной простынке, с баночкой в руках, должен сделать свое дело. Тут и спрятаться-то негде… Ну ничего, момент был-таки выбран удачно.
Наконец, завозят меня в операционную. В принципе, после без малого шести часов мне уже хотелось только одного: делайте со мной, люди добрые, что угодно, только делайте.
Беспокойство вызывает только тот факт, что стол – ни фига не стол, а такая садо-мазо-лавочка, к которой бойкие девочки-анестезиологи (лиц за масками не видно, а фигурки в халатиках ладненькие) начинают меня пристегивать кожаными ремнями.
- Это чей-та? Пытать будете? – с плохо скрываемым беспокойством спрашиваю я. Ответ меня обнадежил:
- Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Дыши глубже, юморист.
Очнулся я уже в палате.
9 comments | Leave a comment

